ДИСКОТЕКА ПО-ТУРЕЦКИ

Был очень жаркий вечер, но я пил горячий кофе. Продавец мороженого ударил палкой по подвешенным к тенту боталам и сразу оглушил меня. Он заглушил даже музыку, которая звучит всюду в этом ужасном городе, и к нему кинулись, соленые после морских купаний, девчонки - в шортах, бермудах и мини-юбочках. К нему кинулись и парни потому, что они не могли оставить девчонок хотя бы на секунду. Девчонки и парни стали жадно есть мороженое, потому что внутри у них горели все самые важные для человеческой жизни кишки и железы. Продавец смотрел на них с завистью. Он был так же стар, как и я.

Я отхлебнул большой глоток кофе и понял, что так я никогда не согрею свое нутро. Я ушел прочь из кафе и вошел в бар. Я вошел в бар сразу, как только захотел войти в бар. Потому что в Бодруме не надо искать бары, они сами находят тебя. На двери висела табличка, на которой крупными буквами было написано "Министр экологии и здравоохранения предупреждает бей и ханумы, мистеры и леди! Знайте, вы глохнете от своей музыки!" Но пусть провалится Бодрум, если хоть кто-то еще, кроме меня, прочитал это. Вот они, приметы старости.

Я вошел в бар "Фантастический мистраль", выпил красного "Каваклидере", розового "Вилла Долуджа" и полусладкого "Долуджа Рислинг" - и мне сразу понравилось, как пританцовывает девчонка у стойки. Популярный певец Таркан призывал быть посерьезнее, не щелкать попусту пальцами - не делать "шикидым-шикидым." Я выпил стакан классического анатолийского вина "Дикмен" - и мне стал нравиться уже не танец, а сама девчонка. Пусть бы она остановилась и тогда я бы смотрел на нее с обожанием. Официант принес мне тарелку со сладостями и морковь в стакане с лимонным соком. Я попробовал баклаву, фаршированный орехами персик и сладкий горох леблеби, а когда опять захотел посмотреть на девчонку, той уже не было.

Я выбежал на улицу - и увидел несколько других красивых девушек. Я подумал: "Если я зайду еще в несколько баров, красивых девушек на улице станет еще больше, и тогда я получу еще больше шансов познакомиться с какой-нибудь из них."

В баре "Заходи и радуйся" девушки танцевали, держа в одной руке горящую свечу, а в другой какие то глиняные плошки. Я выпил черного, розового и белого ("Кырмызы" "Роз" -"Бияз") сухого вина "Шелиндже" из бывшего греческого селения близ Эфеса. Я выпил много вина, и внутри у меня стало кисло.

Поэтому в баре "Этого достаточно" я выпил два стаканчика "львиного молока" — ракы, анисовой водки, слегка разбавленной водой. И огонь внутри меня разгорелся с новой силой. Официант поставил передо мной тарелку с апельсинами. Почему-то из каждой дольки торчал зажженный бенгальский огонь. "Тебя как зовут?" - спросил я официанта. "Мехмет." "Ты дашь мне чего-нибудь выпить, Мехмет?" "Идите на дискотеку, мистер Потанцуйте, потом еще выпьете." "А как найти дискотеку?" "Просто идите, и все."

Я вышел и просто пошел неизвестно куда, и мечущаяся между барами толпа принесла меня в "Геликарнас." "Какая большая дискотека!"- удивился я вслух, когда увидел дергающуюся на берегу моря огромную людскую массу. "Самая большая в Европе", сказал вышибала у входа. "А мы разве в Европе ?"- удивился я. "Нет, мы в Азии, сказал вышибала. Поэтому без девушки я вас не пущу. У нас в Турции такой порядок: на дискотеку женщины могут проходить без мужчин, а мужчины без женщин нет." "Но, получается, у вас на дискотеках всегда больше женщин, чем мужчин?" "Да, и это хорошо по двум причинам. Во-первых, даже самый прыщавый молокосос имеет возможность выбирать между той девушкой, с которой он пришел, и той, которая пришла сама. Во-вторых, драк из за женщин почти не бывает. Все силы мужчина тратит на уламывание той, с которой он пришел. А если его спутница слишком долго ломается, он пробует с другой, которая пришла одна. Правда, удобно?"

На следующий вечер я оказался в Измире. Здесь тоже было много баров и музыки, танцовщицы крутили животами, и разгоряченные мужики совали им в трусики грязные лиры. Я зашел в бар "Adressim" ("Мой адрес — бар"). Здесь было много мужчин и несколько девушек с радиотелефонами на ляжках, девушки по очереди садились ко мне на колени, заказывали шампанское, и уже минут через двадцать мистер Ахмет Бибер оглу принес мне счет на двести долларов.